|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Эти странные, странные бюджетники.
|
|
4 СЕНТЯБЛЯ 2007 г. БОРИС ГОРДОН
|
|
Один из очень близких к Старой площади политтехнологов как-то в частной беседе сказал мне, что пока в стране есть многомиллионная армия работников бюджетного сектора, нынешний курс огосударствления экономики и закручивания гаек в любом случае будет продолжен, а нынешней власти (в широком смысле этого слова) ничего не угрожает. Бюджетники, с его точки зрения, - массив идеальных избирателей.
Эти люди в силу практически полного огосударствления всей социальной сферы полностью зависимы от власти. Они преданы ей, поскольку в последние годы именно действующая власть, а не оппозиция позволила проесть врачам и учителям часть нефтедолларов и почувствовать себя чуть ли не средним классом. За последние три-четыре года, набрав потребительских кредитов, они смогли купить дорогую домашнюю утварь и позволить себе отдых за границей. В тех же регионах, где реализуется сколь-нибудь внятная политика раздачи жилищных субсидий, врачи и учителя смогли даже поменять жилье на более комфортное, что нечасто случалось даже при советской власти. Читатель вправе заметить, что есть и иное мнение: российские врачи, преподаватели и ученые стонут от бедности и беспорядка в публичном секторе и мечтают о системных реформах. Но социологические исследования показывают, что это, мягко говоря, не совсем так: никто не сопротивляется реформе бюджетной сферы столь сильно, как сами бюджетники. В это трудно поверить. Но есть исследователи, которые многие годы пристально изучают данный феномен. Это директор научных программ Независимого института социальной политики Лилия Овчарова и заместитель директора по науке Института социально-экономических проблем народонаселения РАН профессор Елена Авраамова. Обстоятельный разговор с ними и лег в основу материала.
|
|
 |
|
|
|
Боливар не выдержит троих
|
|
|
|
|
Лилия Овчарова: Нет ни одной страны мира, где ЖКХ, образование и здравоохранение были бы полностью общественным сектором.
Получается, что Россия и здесь «впереди планеты всей»?
Именно так: в Канаде и Англии медицина преимущественно бесплатная и публичная, но образование частное, безумно дорогое и качественное. Франция и Германия имеют огромный сектор бесплатного образования, но во Франции все медицинские услуги платные и частные, а в ФРГ дело идет к системной реформе социалистической по своей сути системы медицинского страхования. Сектор ЖКХ везде платный, и в нем огромный процент частных домовладельцев. Где-то он выше, где-то ниже, но частные доходные дома есть везде, а аренда квартиры даже в муниципальном доме стоит реальных денег. И только у нас и образование, и медицина, и ЖКХ считаются бесплатными, публичными и социально ориентированными.
Хотя де-факто давно уже таковыми не являются…
Конечно, не являются. Мы платим всем и за все - много и непрозрачно. Тем не менее, в обществе сформировалось незыблемое мнение, что для поддержания доступности и бесплатности социальных услуг все у нас должно быть публичным. И если кто-то из реформаторов говорит, что ни одна экономика не выдержит безразмерного публичного сектора раздаются крики о том, что наша экономика все выдержит, а вот наше нищее население точно не выдержит платности образования, здравоохранения и ЖКХ.
А оно его выдержит? Может быть, в этих криках есть рациональное зерно?
Елена Авраамова: Рациональное зерно есть. Я бы сказала очень просто: у изрядной части населения нет лишнего рубля, чтобы этим самым рублем проголосовать за хорошую платную клинику или школу.
А рубля нет потому, что эти люди сами бюджетники?
В том числе и поэтому. Но у нас и самозанятые - небогатые люди. И наемные работники младших звеньев в частном секторе - далеко не рокфеллеры. Если по тоненькому финансовому жирку (еле-еле накопленному населением) внезапно ударить введением официальной платы за лечение и обучение - от этого жирка ничего не останется. И это будет воспринято обществом как раскулачивание, не иначе. Хуже того, социологические опросы показывают, что вам гарантирован взрыв негодования, если вы скажете: «Плату мы вводить не будем, однако клиники и вузы должны контролироваться гражданскими институтами и попечительскими советами». Вам объяснят, что все эти структуры вредители и шпионы, слепое следование западным клише, а у нас все должно быть государственным и контролироваться только госструктурами. Ну, в крайнем случае, народным контролем. А вот все эти западные попечительские советы нам не нужны ни в коем случае. Почему так, я скажу чуть позже.
Получается, любые разговоры о реформе публичной сферы в сегодняшней России пресекаются в корне на любом уровне?
Л.О.: Именно так. И тогда возникает вопрос: кому выгодно и интересно блокировать реформу бюджетного сектора уже, страшно сказать, пятнадцать лет? Ведь мне как обывателю было бы гораздо проще купить в белой-пребелой страховой компании нормальный полис и прийти с ним в порядочную частную клинику, нежели бегать по огромной, неуправляемой и убогой государственной клинике и искать, кому бы там дать взятку. Кто эти люди, которые упорно не дают мне пожить по-людски?
А разве неясно кто? Бюрократия, которой невыгодно терять огромный публичный сектор. Ведь в бюджетный карман очень удобно запускать руку. Вот она и режиссирует, и спонсирует эти крики.
Ох, не торопитесь с выводами. Я тоже так долго думала. А потом стала присматриваться и прислушиваться, кто кричит. И тут я в буквальном смысле ахнула: криком кричит само врачебное сообщество. Это оно не хочет, не приемлет структурных реформ и прозрачных отношений. Кстати, сообщество работников образования ведет себя точно так же.
|
 |
|
Верхи пригрелись, низы боятся
|
|
|
Вы это серьезно?
Л.О.: Да, серьезно. И, главное, это все не случайно. Посмотрите: сетка оплаты труда у бюджетников предусматривает дифференциацию в оплате труда в четыре-пять раз. Реальная дифференциация, по нашим данным, двадцать раз. Без учета неформальных доходов! Стало быть, у менеджеров в публичном секторе есть ресурс, с помощью которого они могут поощрять и наказывать кого угодно. У директоров школ, ректоров вузов, главврачей клиник огромный ресурс власти не только над учащимися или больными, но и над собственными подчиненными. Откажутся они от этого рычага? Нет. При опутанности всех твоих подчиненных неформальными связями эти рычаги жизненно нужны тому же главврачу.
Вы хотите сказать, у бюджетников есть своя элита и она в каком-то смысле пригрелась? Ей комфортно в нынешней «запутанности жизни»?
Ей и раньше было комфортно. Наш публичный сектор еще в годы советской власти был четко поделен на элитный и не элитный. Как бы мы ни говорили о том, что работники образования и медицины сейчас унижены, это полуправда. Врачебная элита, ректорский и отчасти преподавательский корпус престижных вузов все они остаются владельцами наших судеб. С ними все хотят быть в добрых отношениях, потому что...
...в любой момент твоя жизнь и жизнь твоих детей может быть загублена?
Совершенно верно! Вы как врач и в прошлом преподаватель мединститута об этом много лучше меня знаете. Верхушке наших систем образования и здравоохранения невыгоден и неинтересен слом существующих отношений. И не заблуждайтесь насчет того, что топ-менеджеры этих секторов просто ничего не знают и не понимают. Они прекрасно все понимают. И не хотят терять рычаги влияния ни за какие деньги.
Ну что уж там за влияние, ради которого люди отказываются от прозрачных хороших денег?
ЛО: Простой пример: есть в региональной администрации некий мелкий чиновник, официально не прикрепленный к элитной больнице и желающий туда попасть. Он вынужден выстраивать с главврачом неформальные отношения. Иначе не получится. Ему физически негде купить медицинскую страховку, чтобы прикрепиться к этой больнице. Такой страховки просто нет в природе. Вот почему врачебная аристократия с помощью неформальных связей может решать такие вопросы, стоимость которых и в деньгах-то не посчитаешь. Если что-то случилось с главой строительной компании или с членами его семьи врачу, удачно проведшему операцию, могут ведь и квартиру подарить. Может быть, и не подарят никогда, но этот врач не променяет неформальные связи даже на «белую» зарплату в три-четыре тысячи долларов. Он будет ждать эту квартиру.
Я знаю, что многие даже средней руки бизнесмены сейчас предпочитают лечиться и обследоваться за границей. Им не жалко денег, но их просто приводит в бешенство необходимость водить «шашлычно-банную» дружбу с главврачами. Они предпочитают платить деньги, а не вешать на себя лишние обязательства.
А как вы думаете, почему, как только открылись границы, наш средний класс и те, кто стремился в него, рванули в ту же Турцию или на Кипр? Не зная толком языков и не имея очень уж больших денег? Более или менее вменяемых россиян привлекала возможность не устанавливать с принимающей стороной тех неформальных отношений, которые были нужны в Ялте или в Сочи.
Почему же, если среднего российского клиента и гражданина тошнит от неформальных отношений, ему их все-таки столь успешно навязывают? Во всяком случае, все последние замеры по коррупции говорят именно об этом.
Е.А.: Потому что эти неформальные отношения у нас во многом заменяют институт репутации. Ведь в обществе, где отсутствует гражданский контроль, ничего само за себя не говорит. Диплом? Ну диплом... А вдруг он куплен? Как узнать, что не куплен? А очень просто: пусть доктора Иванова мне порекомендует глава стройтреста Сидоров, которого доктор Иванов однажды все-таки вылечил.
Получается, что эта неформальная паутина заменяет репутацию и гражданские институты? Но, может, это не только наш феномен? Например, в свободной, мультикультурной и толерантной Канаде вы, скорее всего, не устроитесь даже оператором на какой-нибудь телефон технической поддержки, если вас кто-то не приведет за ручку и не представит начальству. А уж должность - ниже некуда.
Но вы не забывайте, почему именно канадские наниматели очень боятся брать людей с улицы.
Понятно, что они в особых условиях. Страна принимает каждый год сотни тысяч иммигрантов, и среди них могут быть очень лихие люди. Я не стану вам возражать. На днях моя приятельница из Торонто рассказала мне, как уволила девочку-программиста, потому что та не могла не только программировать, но и выполнять обычные арифметические действия. В резюме написала, что закончила в Бомбее политехнический, а на деле не осилила даже среднюю школу. Но дело ведь не только в маргиналах. Везде на Западе рекомендатели и неформальные связи имеют немаленькое значение. Они там сами это признают.
Л.О.: Да, социальные сети и рекомендации на Западе очень важны, с этим никто не спорит. Но там они прилагаются к диплому и репутации. А у нас они - вместо всего. И это еще одна из ключевых причин отказа от реформ: пока мало кто себе представляет, как заново отстроить в нашем обществе институт репутации.
|
|
 |
|
|
|
|
А есть ли еще причины сопротивления реформам, кроме боязни потерять привычные ориентиры и социальные сети?
Е.А.: Причины есть, и они более чем серьезны. Социологи уже лет пятнадцать спрашивают наших граждан, что именно должно контролировать государство в экономике и кого именно поддерживать в обществе. Вы помните, что в общем случае при либеральной модели государство не контролирует ничего, но и не защищает никого. При социал-демократической защищает немощных и кое-что контролирует в экономике. При патерналистской модели государство вроде бы защищает всех, но и берет под контроль всю экономику.
Что мы и видим, к примеру, в Белоруссии. Кстати, опросы показывают, что многие россияне хотели бы жить именно в таком государстве.
Я вам скажу даже точнее: либеральную модель в России всегда поддерживали от силы семь-десять процентов респондентов, не более. Спор всегда шел между социал-демократами и патерналистами. Их (среди оставшегося большинства) всегда было примерно поровну. Соответственно и контракт между обществом и властью был никаким. Ни либеральным, ни социал-демократическим, ни авторитарным. Message со стороны власти был примерно такой: мы вам не платим, мы вас не защищаем, но и не мешаем крутиться - сидеть в тени, не платить налоги и так далее. Исследователи полагали, что как только сойдет со сцены старшее поколение - поддержка патерналистской модели резко уменьшится. Не тут-то было: самые свежие опросы, проведенные Левада-Центром уже сейчас, на излете второго срока Путина, дали фантастическую цифру: более двух третей респондентов за патернализм в той или иной форме. Причем среди молодых эти настроения просто зашкаливают.
Но, может быть, это дань общей моде на державность и реакцию?
Откуда такие настроения, эксперты пока только обсуждают. Это предмет отдельного разговора. Но мы имеем дело со свершившимся фактом: пространство для реформ за годы экономического роста не расширилось, а сузилось вот что печально. Леонид Якобсон, проректор Высшей школы экономики, в одной из своих недавних работ с горечью поведал об очередном парадоксе: общество просит власть срочно улучшить жизнь, но при этом не проводить никаких реальных реформ и не менять никаких сложившихся схем. Ни больше ни меньше.
А так ли уж это плохо? Может быть, общество просто устало от перемен и не хочет вечно жить в переходную эпоху?
Но кое-каких перемен общество все-таки хочет. Оно беспрестанно посылает власти сигналы: пожалуйста, защитите нас, подкиньте что-нибудь в кошелечек, наведите какой-нибудь порядок! Непременно порядок! Власть эти сигналы ловит, они ей нравятся. И в этих условиях велик риск, что контракт перестанет быть паритетным.
Это что значит в переводе на бытовой язык - непаритетный контракт?
Это игра в одни ворота. Вы живите честно, а мы будем жить, как привыкли. Вы требуете наведения порядка? Ладно, мы запретим именно вам выкручиваться и ловчить, а себе ничего не запретим. Помните не столь давний запрет на крупные перевозки грузов частными лицами, фактически закрывший многолетнюю практику челночества? Он, что называется, из этой же оперы: вам мы крутиться запрещаем, дорогие подданные. Но и поддерживать вас, платить пособия, создавать бюджетные рабочие места - мы тоже особо не будем. Это не модно, не продвинуто, да и денег жалко.
Но ведь есть национальные проекты как раз по поддержке бюджетного сектора, на которые выделены огромные деньги. Это разве не свершившийся факт?
Мне представляется, что национальные проекты как раз знак отказа от реформ. Если вчитаться в документы, станет отчетливо видно, что проекты не будут сопровождать структурные реформы, а будут проводиться вместо них. Там же нет ни слова об институциональных реформах образования и медицины, там речь идет только о резком увеличении выплат каким-то категориям работников. И это не чья-то злая воля, а прямое следствие того, что коридор для реальных реформ предельно сужен. А если он сужен остается проторенная дорожка: государство само владеет всей социальной сферой и само же ее контролирует, определяя лучших и худших.
Главное, пусть дает побольше денег?
Л.О.: Многие главврачи и ректоры постоянно об этом говорят: пусть все останется казенным, но пусть нас лучше финансируют и тщательнее контролируют.
То есть так или иначе вся система мощно сопротивляется?
Безусловно. А поскольку в здравоохранении и образовании работают очень умные, интеллигентные, прекрасно организованные люди, представленные на многих этажах власти и почти на всех уровнях принятия решений, они сопротивляются реформам весьма умно, эффективно и профессионально.
Е.А.: Сказать, что это полностью злонамеренное сопротивление, тоже нельзя. Профессионалы науки, здравоохранения, образования кроме всего прочего просто боятся, что если их плохо сбалансированную систему станут раскачивать она начнет сыпаться. Самое печальное, что во многом они правы. Примеров масса.
Я их понимаю. Достаточно вспомнить, как у нас реформировали одну лишь систему льгот. Хотели, как лучше…
Поэтому долг экспертного сообщества денно и нощно рассчитывать варианты: как нужно реформировать публичный сектор, чтобы там ничего не посыпалось. И неважно, есть ли сейчас в обществе заказ на реформы или его нет. Нужно считать, считать и считать. Ведь очень скоро, несмотря на любые денежные вливания, наш архаичный, практически советский бюджетный сектор деградирует до такой степени, что реформы придется делать в пожарном порядке. Будет очень плохо, если в этот момент под рукой не окажется вообще никаких экспертных расчетов. Нам всем тогда не поздоровится в самом прямом смысле этого слова.
|
|
 |
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
То, что общественное мнение называет «финансовой пирамидой Мавроди», и то, за что он был осужден, на самом деле финансовой пирамидой не является – ни в правовом, ни в экономическом, ни в бытовом смысле.
Под определением «финансовая пирамида» понимается механизм привлечения денег, в рамках которого денежные выплаты инвесторам происходят не за счет получаемых доходов, а за счет привлекаемых денег других инвесторов.
На самом деле коллапс структуры МММ произошел не потому, что Мавроди не смог менеджировать привлекаемые им деньги. Сравнительный анализ доходности МММ в июле 1994 года показывает, что средний индекс РТС опережал по доходности те средства, которые выплачивались вкладчикам МММ.
Уже мало кто помнит, что крушение МММ началось с действий государственных органов, сначала задержавших, а затем арестовавших значительную часть денежных средств, которыми оперировала МММ. А произошло это потому, что ни общество в целом, ни государство не были готовы к образованию структуры, которая станет получать доходы, значительно превышающие рациональные представления (или самые смелые фантазии) о том, сколько должен зарабатывать инвестиционный фонд.
С того момента прошло почти 14 лет. Но и сейчас законодательство о коллективном инвестировании практически так же несовершенно, как и в начале 1990-х. Сотни действующих сегодня паевых инвестиционных фондов, на мой взгляд, представляют для потенциальных инвесторов значительно большую опасность, чем МММ в 1993 году. Причина в первую очередь в том, что буквально единицы из числа финансовых менеджеров, работающих на этом рынке, представляют себе, как следует инвестировать деньги населения в условиях падающего рынка. А в том, что он будет падать, в среде профессионалов никто не сомневается. С точки зрения правовой защищенности инвесторов, которые вкладывают свои деньги, рынок находится в таком же неподготовленном состоянии, как и 14 лет назад.
Сегодняшний фондовый рынок в большей степени напоминает финансовую пирамиду, чем МММ времен Мавроди. Его средние финансовые показатели ничего общего не имеют с реальной экономикой. Наиболее легко анализируемый показатель P/E, то есть соотношение капитализации компании и ее прибыли, у многих российских «голубых фишек» превышает 10. Это означает, что вложения в указанную компанию в случае, если все доходы будут направлены на выплату дивидендов (без учета спекулятивной составляющей и увеличения размеров бизнеса), вернутся инвестору только через 10 лет, что является абсолютным нонсенсом с точки зрения экономической целесообразности. А если вновь обратиться к тому определению, что мы дали вначале, то инвестирование, экономическая выгода которого образуется не за счет экономических показателей, а за счет только спекулятивной составляющей, и является классическим образцом финансовой пирамиды.
В США, стране с наиболее развитым фондовым рынком, система законов, регламентирующих его деятельность и защищающих инвесторов, появилась после биржевого краха 1929 года и начала Великой депрессии. К сожалению, сейчас лишь серьезное потрясение российского фондового рынка может заставить принять пакет законов, которые по-настоящему защитили бы права инвесторов. Большинство законопроектов в этой области годами ждут своей очереди для того, чтобы быть принятыми.
Чем быстрее мы поймем, что нет необходимости ждать краха фондового рынка, чтоб изменить и привести в порядок российское законодательство о защите инвесторов, тем быстрее мы спасем от серьезного потрясения сотни тысяч людей – частных инвесторов, сегодня реально вкладывающих деньги в экономику.
|
|
 |
|
|
|
|
|
 |
|
 |
|
 |
|
|
|
|
 |
|
 |
|
|
|
|
 |
|
|
25.06.07 http://www.bizbank.ru/modules.php?name=Content&pa=showpage&pid=1169
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
США хотят вложить российский стабфонд в свою экономику.
|
|
Этот вопрос будет обсуждаться в рамках предстоящего на этой неделе визита в Москву первого замглавы Минфина США Роберта Киммитта. Объем стабфонда РФ на 1 июня составил порядка 3,027 триллиона рублей (116,85 млрд долл.), увеличившись в мае на 105 миллиардов рублей.
Американские власти намерены предложить России инвестировать средства стабфонда и фонда будущих поколений в свою экономику. Этот вопрос будет обсуждаться в рамках предстоящего на этой неделе визита в Москву первого замглавы Минфина США Роберта Киммитта, отмечает Opеc.ru.
О том, что вопрос расширения инвестиций РФ в американскую экономику по линии государственных фондов станет главным в его переговорах с представителями российского правительства и деловых кругов, Кимитт сообщил в минувшую пятницу.
«Россия недавно одобрила трансформацию в период до 2008 года своего нефтяного стабфонда в резервный фонд и фонд будущих поколений, напомнил он. Текущий нефтяной стабфонд осуществляет свою деятельность на основе находящихся в открытом доступе инвестиционных положений, и мы надеемся, что то же самое будет иметь место в отношении фонда будущих поколений, в особенности если этот фонд тоже будет инвестировать за рубежом».
Объем стабфонда РФ на1 июня составил порядка 3,027 триллиона рублей (116,85 млрд долл.), увеличившись в мае на105 миллиардов рублей. Средства этого фонда в настоящее время размещаются в валюте по 45% в евро и долларах, 10% в фунтах стерлингов.
Как сказал Киммитт, в ходе поездки он намерен разъяснить порядок, согласно которому в США проходят проверки иностранных инвестиций на соответствие национальной безопасности страны. «В то время как они готовятся принимать решения об инвестициях зарубежом, мы хотим быть уверены в том, что они понимают, что мы открыты для инвестиций», сообщил первый замглавы Минфина США.
«Китай, Россия и арабские государства в районе Персидского залива являются тремя крупнейшими держателями фондов суверенных активов и предпринимают шаги по диверсификации своих суверенных активов. Мы хотим, чтобы они рассмотрели возможности для инвестиций в США в рамках своей стратегии по диверсификации активов наряду с усилиями по открытию своей экономики для более широкого участия американских идругих зарубежных фирм», дополнил он.
Киммитт отметил, что в мае этого года президент США Джордж Буш выступил с первым за последние 16 лет официальным заявлением об открытости американской экономики для прямых иностранных инвестиций. Их приток вырос в 2006 году на77% до рекордных с 2000 года 160 миллиардов долларов.
По данным пресс-службы американского Минфина, вовремя пребывания в российской столице у Киммитта будет лишь одно открытое для прессы мероприятие выступление в Американской торгово-промышленной палате в РФ в четверг, 21 июня.
|
|
 |
|
|
|
 |
|
|
 |
|
 |
|
|
http://r.mail.ru/cln3234/www.dp.ru
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Деятельность 80 процентов российских турфирм оказалась вне закона.
|
|
До первого июня в Федеральное агентство по туризму (Ростуризм) было подано 1,8 тысяч заявок от туроператоров на включение их в единый федеральный реестр, без внесения в который их деятельность считается незаконной, сообщает агентство ИТАР-ТАСС со ссылкой на источник в ведомстве.
Всего с 2002 года было выдано 10062 лицензии на осуществление туроператорской деятельности, пишет издание "Газета". Таким образом, около 80 процентов ранее зарегистрированных турфирм не смогут работать на рынке.
На сайте Ростуризма можно ознакомиться со списком компаний, которые прошли предварительную проверку. По состоянию на пятницу, первого июня, там значилось 1535 турфирм.
Пресс-секретарь Ростуризма Денис Лазарев пояснил "Газете", что предварительную правовую экспертизу, необходимую для занесения в реестр, прошли все компании, вовремя подавшие заявки. В список могли не включить те фирмы, которые подали их после 26 мая.
Каждая заявка рассматривается в течение пяти дней, поэтому этим туроператорам придется временно приостановить деятельность, пока они не будут включены в реестр. В ведомстве отметили, что список будет пополняться прошедшими экспертизу компаниями. Однако издание полагает, что вряд ли там появятся еще девять тысяч фирм.
Напомним, согласно поправкам в закон "Об основах туристской деятельности в РФ", которые вступили в силу первого июня, туроператоры должны были получить у банка или страховой компании финансовые гарантии на свою деятельность - 500 тысяч рублей в год для внутреннего туризма и пять миллионов рублей для международного (во второй и последующие годы действия закона - 10 миллионов). Это было главным условием занесения в реестр.
Критики закона утверждали, что его положения нанесут удар по небольшим туристическим компаниям, оборота которых не хватит для выплаты суммы финансовой гарантии, что приведет к переделу рынка. Прогнозировали, что в России в итоге останутся не более 1-1,5 тысяч туроператоров. Вместе с тем, президент Российского союза туриндустрии Сергей Шпилько заявил, что "благодаря острым дискуссиям и достигнутому в итоге компромиссу между турбизнесом и властью в реестр на этом этапе смогут попасть как крупные, так и небольшие компании".
|
|
|
|
|
 |
|
|
 |
|
|
 |
|
|
www.lenta.ru / 02.06.2007.
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
 |
|
Чиновников стало больше на 7,9%.
|
|
По данным Росстата, в 2006 году чиновников стало больше на 7,9%, или на 115 тыс. 200 человек.
Сейчас общее количество служащих госаппарата составляет 1,5772 млн человек. Рост федеральных чиновников не прекращается с 2002 г., теперь же сходным темпом (на 9,2%) увеличивается и число муниципалов. Федеральных чиновников за год стало больше на 8,1%. Рост количества чиновников в министерствах и ведомствах составил 9,5%, рост служащих в судах - 3,1%, рост численности региональных органов 4,1%.
Как сообщил эксперт по госуправлению Павел Кудюкин, рост числа муниципальных чиновников объясняется результатом реформы местного самоуправления: с 2006 г. многие поселения, где раньше не было органов власти, начали их формировать.
Тем не менее, передача полномочий не привела к адекватному сокращению числа федеральных и региональных чиновников. Т.е., как отметил Владимир Южаков, руководитель направления Центра стратегических реформ: “Увеличение госаппарата началось, а сокращение идет вяло”.
По подсчетам Росстата, в 2007 году количество чиновников будет увеличиваться и дальше: еще полностью укомплектованы штаты территориальных органов Федерального агентства кадастра объектов недвижимости, Федерального медико-биологического агентства, Агентства по управлению особыми экономическими зонами и по рыболовству.
Кроме того, жители регионов с радостью идут в чиновники из-за высоких зарплат - по данным Росстата, средние заработки сотрудников региональных госорганов (в 2006 г. 21 047 руб.) обогнали уровень зарплат обычных граждан почти вдвое, а заработки федеральных чиновников на местах (13 425 руб.) на четверть. Сообщает газета "Ведомости".
|
|
|
|
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
 |
|
Русский малый бизнес - это фикция.
|
|
Мелкий бизнес в России, несмотря на поддержку государства, находится в загоне. В
качестве причин, препятствующих развитию мелкого бизнеса, называют бюрократию,
налоговое бремя, коррупцию. Однако многие соотечественники, уезжая в другие страны,
сталкиваясь с не меньшим уровнем бюрократии, налогов и коррупции, быстро
разворачиваются и реализуют то, что не могли реализовать на родине.
Так например, Франция, одна из самых высоких по уровню бюрократизации страна в Европе. Если брать формальные критерии, которые можно измерить, то ситуация с бюрократией и с коррупцией во Франции - кошмар, по сравнению с Россией, а если оценивать исходя из бизнес-практики, то ситуация в России - кошмар по сравнению с Францией.
Число регулирующих законов, инструкций и ограничений, с которыми сталкивается французский бизнесмен ? больше, чем в России. Российские налоги ? рай с точки зрения француза. Нереальные, с российской точки зрения, страховые выплаты. Но при этом в России бумаги оформляются месяцами, здесь - неделю. Что касается коррупции ? она есть, но в другом качестве, нежели в России. Во Франции взятка дается для того, чтобы сделать что-то незаконное или получить то, на что ты не имеешь права. В России же взятку дают для того, чтобы получить то, что положено по закону.
Коррупция во Франции проявляется в другом виде и на другом уровне. Законопослушный гражданин с ней не сталкивается в повседневной жизни. А законопослушный бизнесмен не сталкивается в повседневном бизнесе.
Причина такой разницы в исторических традициях. В России никогда не было контроля за властью со стороны общества. Само общество к этому не привыкло, обывателю сама мысль о контроле государства будет казаться странной. Во Франции, этот контроль идет на подсознательном уровне, он в крови у европейца.
Характер бюрократических препонов разный. Во Франции они имеют характер директив, направляющих в нужное русло, в России - загородок перекрывающих направления, по которым можно пойти.
Во Франции бюрократия создает длиннющие коридоры, по которым нужно пройти, чтобы дойти до цели. Можно ругаться на длину этих коридоров и на количество поворотов, но при этом известно куда идти и что дойдешь куда надо. В России на пути расставляют стены, которые надо самому преодолевать. При этом нет уверенности, что дойдешь.
Ситуация в бизнесе во Франции предсказуема на 100%.
Во Франции нет проблем с покупкой готового мелкого бизнеса. Любой банк без проблем предоставит кредит, потому что все заранее прописано, все работает по прозрачным, понятным и стандартным правилам. Заранее можно просчитать как отдавать взятый кредит. В России такая ситуация невозможна. Скорее в нашей стране купят некий магазин ради помещения, которое он занимает, а не ради самого бизнеса. Никому в голову не придет мысль продолжать существующий бизнес, потому никто не знает как он велся, на каких связях, по каким правилам.
Отличие французского мелкого бизнеса от русского в том, что первый реально существует, а второй - фикция, пусть даже эта фикция и выглядит очень реально.
|
|
|
|
 |
|
 |
|
 |
|
|
 |
|
|
|
|
 |
|
|
|
|
| | | | | | | | | | |
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Рубль обвалится уже через два года.
|
|
|
|
 |
|
Вслед за похоронами торгового профицита может последовать девальвация.
В 2009 году возможен ремейк девальвации 1998 года. О дефолте федерального бюджета на этот раз речь не идет - резервов более чем достаточно. Но от корпоративных дефолтов гарантии нет: российские компании и банки уже задолжали $160 млрд. Треть суммы приходится на "Газпром" и "Роснефть". Главной причиной предсказываемой девальвации рубля станет уже начавшееся падение цен на углеводороды. Так было и девять лет назад.
Вчера в Высшей школе экономики, куда переехала из Центра международной торговли конференция "Модернизация экономики и общественное развитие", случилось страшное. Андрей Клепач, директор департамента макроэкономического прогнозирования МЭРТа, главный экономист компании "Тройка Диалог" Евгений Гавриленков и глава экспертной группы Минфина Евсей Гурвич сошлись на том, что остановка роста мировых цен на нефть приведет в 2009 году к обнулению торгового и платежного балансов России. Далее - ослабление рубля, а это в свою очередь вызовет бегство капиталов и остановку роста ВВП. И тогда единственное спасение - резкая девальвация национальной валюты. А это и есть кризис. Тут не до социальных программ, не говоря уже о диверсификации экономики.
Партия низких цен
Страшное слово "девальвация" произнес Андрей Клепач. Он, правда, оговорился, что "пока ее в прогнозы не закладывают". Но "резкая девальвация может стать единственной альтернативой" стагнации. Если девальвация будет глубокой, то за ней должен последовать рост, как это было в 1999 году после 4-кратного обесценивания рубля в августе 1998 года. Тот девальвационный эффект иссяк, по оценкам правительственных экономистов, к 2004-2005 годам. Впрочем, экономический цикл, он и есть экономический цикл. Бизнес к нему должен быть готов. А вот наемные работники и особенно пенсионеры от девальвации своих рублевых доходов наверняка обеднеют.
Но и бизнесу не поздоровится. Конечно, девальвация стимулирует импортозамещение и экспорт готовых изделий. Но, с другой стороны, ослабление рубля за счет высыхания нефтедолларового притока неизбежно развернет миграцию иностранных инвестиций. И ВВП встанет. Впрочем, вчера в ВШЭ хором прогнозировали в лучшем случае 3-4% рост через два-три года. Хотя и нынешние темпы чистого притока капиталов - $41 млрд в прошлом году и $12 млрд за первые три месяца 2007 года - по мнению Клепача, не панацея. К такому масштабу не готовы, как считает правительственный прогнозист, финансовые институты. И поэтому "захватывающий дух", по выражению Клепача, "рост инвестиций", совершенно не свидетельствует о диверсификации. По данным Клепача, лишь 2,3% капиталовложений идет в машиностроение (год назад было 2,1%). Клепач делает неутешительный вывод: "Реальной диверсификации нет". Так же, как нет и конкурентоспособности российской экономики. Поэтому Клепач и пугает "драмой платежного баланса". Нет ускоренного притока нефтедолларов - нет ни роста, ни инвестиций, ни соцпрограмм, ни зарплат.
Конечно, продвигаемые Грефом "институты развития" Клепач поддерживает и не только по долгу службы. Но эффект от них появится, по его оценке, не ранее 2010-х годов. Поэтому сейчас, как он считает, нет альтернативы госинвестициям.
Партия войны
Вчера участники конференции предложили, строго говоря, два выхода из нулевого баланса. Либерал Гавриленков вспомнил о еще одном цикле - на этот раз политическом. Как только цены на нефть падают, так в России во власть зовут либералов -защитников рыночных принципов. Как говорится, нет худа без добра. Одно плохо - российская экономическая политика постоянно раскачивается маятником. Правительству через два года придется выбирать между подавлением импорта с помощью ослабления рубля (или кардинальной девальвации) и подавлением инвестиций за счет того же падения курса рубля. Позитивного решения этой проблемы нет. Правда, зам Грефа Андрей Белоусов уверен в том, эффект маятника будет преодолен долгосрочным стратегическим планированием (до 2020 года). Чем он и занимается.
Но на самом деле от обнуления всех балансов, от остановки инвестиций и роста ВВП, от девальвации, наконец, Россию могут спасти только США. Если начнут войну с Ираном.
|
|
 |
|
|
04.04.2007 / КОНСТАНТИН СМИРНОВ
|
|
|
|
Материал опубликован в "Газете" №61 от 05.04.2007г.
|
|
|
|
|
|
|
E-mail: waaustr@rambler.ru
|
|
